Adela Campalloдля Soledad Bustamante y Laura Pauza

Adela campallo в составе группы Торомбо с концертом в Агрентине.

Mi madre nunca me ha cantado una nana,
a mi me ha cantado la “Solea de Triana”

(Моя мать никогда не пела мне колыбельную, пела “Солеа Триана”).

- Как тебе в Аргентине? Как ты восприняла приглашение приехать сюда?

- Я очень довольна, что приехала, потому что все замечательно, все очень милые. Всем кажется, что я работаю только со своей семьей, но когда меня позвали, я согласилась. Я раньше никогда не была в Аргентине, и это место, которое всегда мне хотелось узнать, потому что у меня были ученицы из этой страны, и они всегда говорили мне “ты должна приехать и дать уроки”. Когда я получила приглашение, то очень обрадовалась и за них, и за себя.

- Torombo позвал тебя внезапно?

- Да, потому что, к несчастью, Torombita заболела, у нее были проблемы. Позвали меня, я все бросила, сейчас здесь с вами и очень довольна.

- Как ты начинала во фламенко?

- Смотри, я начала танцевать в девять лет. Это из-за моей семьи. У нас многие члены семьи имеют отношение к фламенко: брат моего отца, дядя моего отца, и дядя моей матери тоже. Мама поет, пела с юности и продолжает петь, хотя она сейчас не выступает на публике. В нашей семье много детей. Мы все были маленькими, когда начинали. Мне и моему брату нравилось танцевать. Другого нашего брата интересовала гитара. Так постепенно образовалась семья фламенко. Семья Campallo. Вот так мы и живем. В течение многих лет – мне было всего девять лет, когда образовалась эта группа.

- В вашем доме были праздники? Тусовки?

Это происходит до сих пор. И нам не надо повода, чтобы устроить праздник. Обычно они начинают играть на гитаре в коридоре, потом я одеваю туфли и начинаю танцевать.Эта часть пола в коридоре вся поцарапана и разбита. Отец принес нам доски для того, чтобы мы не портили его больше, но какой там! Только бы не брать доски и не стелить их на пол, мы испортили все.

- А кто тебя учил танцевать?

Ну смотри, сначала я училась у Jose Galvan, потом перешла к Manolo Marin, год у него училась, а потом начала работать вне школы. В 15 лет я уехала выступать в Японию на 6 месяцев. После возвращения домой подвернулась другая работа, так что начиная с 15 лет я уже почти не ходила на занятия. Но, знаешь, когда у меня получается, я все равно иду к моим учителям.

- И продолжаешь брать уроки?

- Сейчас какое-то время не беру, но знаю, что мне это нужно. Я преподаю в школе Manolo Marin (Manuel Betanzos) 2 года. И сейчас я работаю в школе Javier Cruz . Мне тяжело оторваться от работы и пойти к Manolo в качестве ученицы. Это не потому,что я зазналась, что я работаю в “Los gallos” («Петухи», известное таблао в районе Santa Cruz, Sevilla),даю уроки. Правда, сложно найти время. Но брать занятия всегда полезно.

- И как тебе публика здесь, в Аргентине?

УФФ! для меня это одна из лучших аудиторий, а я много где выступала и много видела. Правда же? Эти зрители не из тех, кто аплодирует там, где не надо. И эмоции. Так жарко на сцене. Публика не холодна к нам. Мы все вместе выходим разгоряченные на сцену, это передается душевное волнение людей. И этот шорох в момент открытия занавеса и эта тишина, когда загорается свет…Я раньше не замечала этих мелочей. Я была очень молодой, как и сейчас;), и не замечала этих деталей. Правда зрители здесь обладает всеми хорошими качествами. Так волнительно, когда ты выходишь из театра и видишь эти улыбающиеся лица, полные признательности… это прекрасно. правда? И это даже не потому, что вы аргентинцы. Публика здесь чрезвычайная, как и все остальное. Мне нравиться Аргентина.

- Тебе хотелось бы вернуться?

- Да! Я надеюсь вернуться. Кроме того, надеюсь, что Torombo возвратится со спектаклем, с этим же или с другой вещью, я очень в это верю. Мне бы очень хотелось. Хотелось бы быть с ними, и я буду с ними и там посмотрим.

- Можешь ли ты объяснить, что есть фламенко?

- У него нет определения. Знаешь в чем дело? Когда я была девочкой, мама никогда не пела мне колыбельные, только Solea de Triana. Я слушала гитару моего крестного, песни моего дяди. Когда я живу так… что для меня фламенко? Это моя жизнь… мой мир, моя история. Конечно, не считая этого мира, отдельно у меня есть другая жизнь, мои друзья, которые не из фламенко, у меня был любимый, который также не имел отношения к фламенко. Знаешь, но я все равно не могу абстрагироваться от него, да мне незачем, так как я -фламенко. В понятие фламенко я должна поместить и то, что я делаю, и что , кто то критикует меня, кто то нет, кому то нравиться меньше кому то больше. Я – отсюда. Я воспитана в нем. Это моя жизнь. Я – фламенко, когда мне нужно танцевать на сцене, демонстрировать его и заботиться о том, могу ли я станцевать лучше, чтобы подарить его людям, перед которыми работаю.

Фламенко – это чувство… Я говорю, что я – фламенко, не потому что я валяю дурака, и не потому, что мне в мозг вступило. Быть фламенко – это надеть туфли и танцевать… и танцевать фламенко. Поэтому все те, кому оно нравится, кто работает с ним, кто хочет научиться – все в этот момент фламенко. Так что я думаю, что фламенко – это человек, который его любит, работает с ним и хочет научиться. Сейчас профессионал должен объединить в себе много качеств. Ты должен родиться с этим. Это как пятно, это как художник, это как тореро. Я никогда не смола бы быть тореадором, потому что этого нет во мне, так как это великое искусство, с ним рождаются, и оно есть.

- Что ты можешь сказать о людях, которые занимаются фламенко, здесь или в других местах.

- Они великолепны. Это искусство, искусство такое глубокое, оно внутри. Сразу бросается в глаза, делает человек фламенко или нет, это загадка. Есть много танцоров, кто танцует действительно хорошо. Из Японии, отсюда – мне это очень приятно.

Например, я прихожу в какое-нибудь место, и там занимаются фламенко, не мой курс, а кого-то другого, вижу, что он весь заполнен и горжусь этим, потому что, кроме всего прочего, это мой мир и моя жизнь. Я так это люблю, и так об этом забочусь, что мне так нравится, что люди из-за фламенко сходят с ума. И в любом месте есть такие, кто действительно танцует хорошо: японская девочка, перуанка, аргентинка – везде-везде. Я испытываю гордость, когда вижу , что люди обожают фламенко, поддерживают его, и делают его, не пытаются, а именно делают, потому что чувствуют.

- Есть кто-то, кем ты восхищаешься?

- Это мой брат. Для меня это монстр, который танцует рядом со мной. Rafael Сampallo. Я учусь у него. Он мне что-то показывает, я ему… это взаимно. Для меня, и для многих других это надежда фламенко. Есть и другие, не из членов нашей семьи, феномены. Один из тех, кого я больше всего уважаю, – Farruquito. Кроме того, что его дед был для меня предметом обожания, Фаррукито – это индивидуальность и характер. И, конечно, Торомбо. Что я тебе могу сказать о Торомбо, это чудовище искусства. Давайте отдадимся технике и воображению.

- Адела, а какие у тебя мечты?

- Моя мечта – чтобы моей семье было хорошо, чтобы было здоровье и гармония. Чтобы завтра у меня была бы семья и работа, чтобы всегда была в доме еда и работа. Мне не нужно богатство. Я подразумеваю под словом “богатство” то, что можно купить за деньги, а здоровье не купишь, это тебе дано или нет. Поэтому я прошу то, чего нельзя добиться самой, то что тебе может дать только ОН (Dios).